-Андрей, расскажи о том, как ты попал в велоспорт: первые шаги, первый тренер, как позже попал в Италию?

- Все произошло из-за моего папы, который сам раньше был гонщиком, и он меня посадил на велосипед. И мне понравилось, тем более в Крыму этим заниматься интереснее (я же сам из Крыма), и если летом поехать куда-нибудь в сторону Ялты, то это очень красиво. Поэтому сразу с детских лет я старался выезжать на велосипеде. А потом потихоньку все это пошло-поехало, начиная с младших юношей: соревнования, в основном летом, а потом потихоньку-потихоньку выезжал… Выступал сначала за Симферопольскую юношескую школу, потом начались чемпионаты Украины. Первые победы, медали, и все, поехало… Когда юниором потом стал, перешел в Николаевскую велосипедную школу, но тогда уже начал выступать за сборную Украины активно каждый год. И когда выступал за сборную, мы гонялись в Италии, была такая команда Украина-Sidi (там со мной выступал Александр Квачук, который сейчас тоже в ISD), и мы тогда готовились к Чемпионату мира… Оттуда началась наша первая дилетантская команда, которая тоже практически вся из украинцев была. Я успешно проехал год, и меня пригласил клуб, в котором гонялся Джованни Висконти. И через год я подписал контракт с Domina Vacanze.

-Как все складывалось в первой профессиональной команде?

- Там все складывалось, в принципе, замечательно, и там не было особо капитанов, кроме, по сути, Сергея Гончара. А Белли, Челестино, Кварранта были уже на грани завершения своих карьер, и нам, молодым, очень часто давали свободу действий.

-А в Milram ты, получается, попал «по наследству» из этой команды?

- Да, так получилось, что пришел новый спонсор, а у Станги, менеджера Domina Vacanze, была лицензия про-тур. Я помню как все было: они приехали на Тур де Франс и искали команду, к которой можно было бы присоединиться, причем именно сразу команду про-тура. И нашли Стангу, потому что у него с Domina Vacanze был маленький контракт, а у Milram были большие финансовые возможности, они чуть ли не в два раза больше предложили. И деньги давались под новый проект, когда забрали в команду Цабеля и Петакки, переключились на финишеров.

-В одном из интервью cyclingnews.com ты сказал, что в Милраме ты не ощущал ни поддержки, ни командного духа… так ли это? Почему так было?

- Так оно все и было. В Milram была группа Цабеля и Петакки, группа финишеров. Так как команда про-тура, то было очень много тяжелых гонок, таких как весенние классики, Тур Страны басков, Дельфинато (Дофине Либере), но не было группы гонщиков, которые могли бы на этих гонках за что-то бороться. И так случилось, что руководство работало с группой финишеров, они выигрывали этапы, а когда другая группа ехала на тяжелые гонки, то было что-то непонятное, не было человека, который должен был ехать на результат. Получалось так, что вот как проехали первый этап – и два-три человека, которые более или менее высоко оказались, что-то пытаются делать. То есть мы отбывали номер, выезжали на солидные соревнования, чтобы прикрыть тыл, потому что вся ставка шла на финишеров. Половина потом сориентировалась, поняла, что Петакки можно развозить: работа-то легкая – десять километров по равнине отработать, смену сдал и отдыхаешь. А вторую половину кидали вот на эти тяжелые гонки, и вот кто как мог там, бедный: сходили, или не сходили и приезжали через 30 минут. Вот такая вот система была. Такие как я пытались уже сами что-то думать, пытаться самостоятельно где-то заезжать без особой командной помощи.

-А какова была роль тренеров?

- Ну там как получилось: немцы потихоньку начали душить своим авторитетом, брали молодых. И тренеры боялись, чтобы что-то не получилось, боялись разрабатывать тактики: те же молодые гонщики за водой не ездили и так далее. Все было неорганизованно и гонщики, в принципе, смирились. У них даже в этом году, я смотрю, все так и осталось. Витторио Алджери очень хотел меня там оставить, и вообще я там с итальянцами в очень классных отношениях был, но они утратили свой авторитет там и просто работали. И мы даже их называли не спортивными директорами, а «люди, которые водят технички». Менеджер Ван Гервен сделал ставку на немцев, он хотел купить хороших гонщиков за много денег, а потом они ему автоматически принесут победы. Так он и сделал – купил Чиолека, Гердеманна, Вегманна, а получилось… И Алджери очень хотел меня назад, мы с ним разговаривали на Туре Польши: он до этого разговаривал с Ван Гервеном, а тот остался стоять на этой своей теории – держать гонщиков, которые будут раз в год радовать спонсора. Вон даже Цабель ушел в Коламбию, от Милрама отрекся вообще.

- В какой момент ты вошел в проект ISD?

- Были разговоры и предложения были еще перед Вуэльтой прошлого года, даже перед Олимпиадой еще. Меня тогда на Тур де Франс не взяли – это как раз была мотивация Ван Гервена, что должны быть одни немцы. Я сказал ему, что в этом случае у меня срывается подготовка к Олимпиаде, а он ответил: мол, для нас, для немцев, Олимпиада – не важные соревнования. И я говорю: ну раз Олимпиады не важна, то мы тогда, наверное, будем прощаться. И уже после Олимпиады я вел переговоры с итальянской стороной ISD. И на Вуэльту я ехал уже с конкретными договоренностями о переходе, и после Вуэльты подписал контракт.

- Сейчас, когда прошел целый сезон в ISD ты можешь сказать, что сбылось, а что нет? В чем плюсы и минусы этого проекта?

- Проект был хороший, пожелаю ребятам удачи. Проект базировался на плане развития украинского велоспорта, как другие подобные проекты – «Катюша», «Астана», – при хорошей поддержке корпорации ИСД. Но очень большую роль сыграл финансовый кризис, компания же работает в тяжелой промышленности: и уже в начале января стали появляться проблемы по перечислению денег, бюджет стал в два раза меньше еще в прошлом году. И отсюда все вытекающие проблемы начались: во-первых, в отношениях между итальянской стороной и украинской. Все пошло криво. И ситуация с Висконти на Джиро добавила последнюю каплю. Тактика была – выиграть командную гонку в первый день, он хотел повторить свой подвиг 2008 года и взять розовую майку. И план был выиграть командную гонку или заехать как можно ближе, а потом бы он, так как он финишер, где-то какие-то бы очки-голы-секунды набрал на следующих этапах и взял бы розовую майку хотя бы на пару дней. Но там Коламбия очень быстро проехала, и он пытался где-то в отрыв уехать на первой неделе, но там нереально это было, так как Ди Лука очень быстро ездил. И, получается, Висконти спалил себя еще на первой неделе. И все.

- А какие ты для себя ставил цели перед этой Джиро?

- Я почему вообще пошел в этот проект: мне обещали, что мы с Висконти будем равными капитанами. Он – на классики, этапы, я больше на «классифику», на пяти-шестидневные гонки. Тем более что в нашем календаре не было Джиро-Тур-Вуэльта, а была только Джиро. А на Джиро начался прессинг, что вот у нас один человек, и все должны на него работать. А у меня пошел раскат на второй неделе, я изначально на «классифику» не настраивался, тоже на этап, но… уже три Тура проехал и знаю, что у меня третья неделя всегда хорошо идет. Можно было спокойно уехать в отрыв где-то и бороться за призовое место. И я настраивался в основном на третью неделю, потому что знал еще, что мы спускаемся в Тоскану, в Романью, а здесь как раз такие горы, которые мне нравятся – по пять, по шесть километров. И так и вышло, в принципе: один день, второй, третий, и «классифика» сама стала потихоньку выдвигаться. Но из-за неграмотного тренерского руководства, когда сначала настраивали меня на этап, потом, когда я уже с Гардзелли близко шел в зачете горной майки, они сказали, что, все, мол, этап не нужен, постарайся выиграть эту майку, – ничего не получилось. Как говорится, когда гоняешься за тремя зайцами… в итоге и этап не выиграл, и майку не выиграл, и в «классифике» за пределами двадцатки остался. И когда за майку боролся: бывало, едешь впереди, а позади технички нет, никто не едет, потому что, видите ли, Виконти в группе. В общем, не сложились отношения. Мне просто обидно было, что была хорошая физическая форма, и, если бы было немножечко помощи из команды и нормальные грамотные решения, то мы смогли бы выиграть этап.

- Сейчас как ты сам оцениваешь прошедший сезон?

- В общем-то, Джиро я остался доволен: своим нормальным выступлением и тем, что подтвердились мои характеристики. А потом Чемпионат мира меня расстроил сильно, потому что готовился, настраивался, а ничего не получилось. Но я сразу же для себя сделал выводы, что надо 100% ехать Вуэльту, чтобы подготовиться, как у меня было в прошлом году. Я при встрече главе нашей федерации велоспорта это сказал, он рассмеялся, пожал мне руку и сказал: на следующий год увидимся (смеется).

- Майка чемпиона Украины для тебя много значит?

- Да, мне нравится, я доволен. Много значит. Может быть, когда-нибудь эта майка будет такой популярной, как майка чемпиона Италии. В этом году для спонсора было очень важно, чтобы майка осталась в команде, но в групповой гонке в итоге мы чего-то не поделили, каждый со своими целями ехал. Ну а в разделке ни у кого шансов не было – нескромно отвечу (смеется).

-В какую сторону планируешь развиваться дальше, в какой специализации?

- Я не знаю, как все будет в новой команде, пока только знаю, что первую гонку поеду на Туре Даун Андер, это уже 100%. Дальше посмотрим, что хочет команда, тут серьезная команда, серьезные люди. Мне нравятся классики: Амстел, Льеж-Бастонь-Льеж, те гонки, которые за 200 километров. Тот же Чемпионат мира: вот в прошлом году был тяжелый, в Варезе, и я там нормально себя чувствовал. Ну и плюс многодневные гонки, тот же Тур де Франс, он мне очень нравится. Джиро я в этом году в первый раз ехал. Я думаю, что с новой командой будут новые шаги, новое развитие.

- В какой момент возникло предложение от «Астаны»?

- Произошло все очень внезапно, спонтанно, буквально в течение трех-четырех дней договорились. Уже после первой недели Джиро мне начали поступать предложения: с Liquigas шли переговоры, Sky интересовался. Итальянцы, я так понял, хотели, чтобы я под Бассо к ним пошел. Но не сложилось. После Джиро я для себя уже поставил цель, что должен уйти из своей команды, если не будет кардинальных изменений. И уже где-то через месяц после Джиро мы начали договариваться с «Астаной». Я через ребят общался – с Иглинским, с Шефером, и мы очень быстро нашли общий язык и договорились. Единственная была проблема в том, что еще не было главного менеджера, с Санкером же договорились уже осенью. Выждали и после Чемпионата мира сразу подписали контракт.

- Сыграл свою роль тот факт, что команда во многом русскоязычная?

- Ну, конечно же, мне комфортнее в такой команде. Во-первых, мне комфортно, потому что там ребята серьезные, и со многими, например, с теми же Сашей Винокуровым, Иглинским, Базаевым, у меня очень хорошие отношения. С Максимом мы же вообще гонялись вместе, получаются одни плюсы. И с новыми ребятами – там три итальянца, один из них, Сельваджи, живет возле меня, кстати, – и с тренерами я, в принципе, уже пообщался, со всеми отличные отношения, никаких проблем вообще не вижу. Сейчас надо подождать первых сборов, и все окончательно станет ясно, потому что предварительные договоренности по следующему сезону были, но это было до Санкера. Сбор будет с 9 по 16 декабря в Пизе. Будет фотосессия с новой майкой на велосипеде. А насчет презентации не знаю, когда и где она будет. Но энтузиазм горит! Тем более что я раньше был в про-туре, привык к одному, а в этом году все было немножко по-другому. Хоть наконец-то по телевизору покажут, а то сижу тут в Италии! (смеется).

- Что для тебя велоспорт? Просто работа? Или нечто большее?

- Конечно, большее! Тем более на профессиональном уровне заниматься! И вообще я думаю, что спорт это больше, чем работа. Тут и интерес, и то, что это та работа, которая нравится. Большой плюс этого вида спорта это то, что ты много путешествуешь, видишь много не только дорог, обочин во время тренировок, но и много разных стран, и это очень интересно. Хотя вид спорта тяжелый.

- Кем бы ты стал, если бы не стал профессиональным спортсменом?

- Не знаю. До десятого класса я вообще на «отлично» учился, и мама хотела, чтобы я стал зубным врачом. У меня бабушка этим занималась. И, я думаю, если бы папа не «победил», то я бы сейчас в кабинете работал (смеется).

- Какая гонка в твоей карьере тебе запомнилась больше всего?

- Ну, самое яркое воспоминание – это Чемпионат мира прошлого года. Эта гонка мне еще со времен любителей нравилась, потому что это совсем другое мероприятие. Гонки очень интересные, классные. Приезжает очень много людей. Это всегда кольцо – то есть двадцать, двадцать пять километров. То есть ты едешь по этому кольцу, и когда ты проезжаешь особо тяжелые участки на последних кругах в первых рядах, это просто непередаваемо! Там такое скопление болельщиков, все кричат, болеют! Такое же самое, я думаю, на этапах Тура, с финишем на классических горах, но у меня пока там еще не получалось впереди финишировать.

- Что для тебя самое неприятное в велоспорте?

- Я думаю, во-первых, это падения. Тяжелые падения, тяжелые травмы. А второе – это неудачи спортивные, которые спортсмена могут разочаровать и деморализовать. Я стараюсь все это быстро пережить, сделать анализ, вывод – и забыть. Либо отдохнуть, отвлечься, или, если плотный график, работать, идти к следующей цели.

- Если бы тебе дали возможность действовать без ограничений, что бы ты изменил в современном спорте?

- Что бы я изменил? (смеется). Наверное, проблемы бы все убрал из прошлого – и из будущего тоже. Чтобы спорт поднялся, вычеркнул бы все проблемы, и спорт бы вздохнул немножко.

- Насколько важное значение имеют в гонках дружба и взаимопомощь?

- Велоспорт – это командный вид спорта, и дружба и общение имеют в этом смысле очень большое значение. Если в команде никто не будет разговаривать, никто не будет общаться, а будут чисто профессиональные отношения, то кто-то может профессионально прибегнуть к уловке. Тем более если взять тот же Тур де Франс или Джиро: все-таки всем двадцать дней вместе не только педали крутить, но и за столом сидеть, поэтому общение очень нужно. Если вернуться к тому же Милраму, то у нас на Тур де Франс, помню, такое было: ребята друг другу говорили только «добрый вечер», «приятного аппетита» и спокойной ночи» – вот и все. И три недели всем так просидеть молча за столом – конечно, на следующий день в гонке каждый будет ехать в свою сторону.

- Были ли в твоей карьере случаи, когда ты сталкивался с нечестной игрой (не допинг)?

- Я знаю, в советские времена, мне тот же отец рассказывал, у них было такое: на соревнованиях в каретку насыпали стружку, соль, закручивали колеса друг другу. Даже Станга мне рассказывал, как какой-то механик злой накрутил какому-то гонщику в обиду (смеется). А сейчас, не знаю… В гонке, может быть, у финишеров можно увидеть это: один другого зажал, остальные попадали. Или Тео Бос – самый яркий пример такого поведения. Но в горных, тяжелых гонках я такого не видел.

- В велоспорте для тебя существуют примеры и ориентиры?

- Я думаю, первый пример, который у всех на языке, – это Лэнс Армстронг. И то, как он после всех своих проблем вылечился, и, конечно, семь раз Тур выиграть – это супер достижение. Он интересный человек, который мне нравится. Многие звезды в последние годы сгорели, тот же Ульрих, например. В детстве мне очень Ульрих нравился – сильный, здоровый, а потом все так плохо кончилось. А Лэнс… хоть он и ушел из команды, но я ему симпатизирую.

- Расскажи о своей повседневной жизни в Италии. Тебе нравится там жить?

- В принципе, нравится, тем более в спорте это один из идеальных вариантов. Я живу здесь, в Тоскане: здесь и погода отличная, и покушать можно хорошо (смеется). И в плане тренировок: когда ты по одной и той же трассе месяц тренируешься, то у тебя уже аллергия начинает появляться. А здесь такое разнообразие, что можно сколько угодно менять маршрут, разные кольца накручивать, то есть даже психологически не устаешь. И машин не очень много. И за последние годы тут еще небольшой круг людей сложился, с которыми мы постоянно тренируемся, в том числе и с итальянцами. Но в основном мы стараемся втроем – вчетвером выезжать: с Димой Грабовским, Славой Поповичем. Сейчас вот к нам присоединился Максим Бельков, русский, он за ISD гоняется. Четыре-пять человек максимум, это идеально. С бытовой точки зрения мне тут тоже комфортно живется, все-таки 21 век (смеется). Тоски по родине нет, в принципе, но я стараюсь ездить два-три раза в год домой при любой возможности.

- Как ты предпочитаешь отдыхать?

- В Италии вот могу полежать, почитать что-нибудь, в интернете порыться, телевизор посмотреть, поехать куда-нибудь в гости к друзьям, или наоборот друзей пригласить. Ну а дома по-максимуму, потому что времени мало, и надо всех объехать, всех увидеть, сходить куда-нибудь поесть в хорошем ресторане с классической украинской кухней. Программа насыщенная, потому что на Украине всегда бываю максимум 10 дней.

- Так какая кухня у тебя любимая: украинская или итальянская?

- Когда я в Италии, я питаюсь местной кухней, плюс диета: макароны, какие-то салатики, и иногда очень хочется борща покушать, шашлыка хорошего. И то же самое дома: когда туда приезжаешь, после десяти дней похода по ресторанам местным, хочется уже хорошей пиццы, хороших макарон.

- Жениться в ближайшее время не собираешься?

- В ближайшее время точно нет! Что, у меня в глазах болельщиц Астаны сейчас выросли баллы, рейтинг поднялся? (смеется).

- Последний вопрос: кем ты себя видишь лет через десять?

- Наверное, постаревшим: с палочкой и бородой (смеется). Ну, подожди… десять? Не знаю, буду ли как Армстронг… может быть, еще буду ездить. Посмотрим, как велоспорт будет развиваться. Надеюсь, вы тоже еще будете (смеется).